Горжусь и помню…

Категория: К 75-летию Великой Победы Опубликовано: 10.02.2020

 

Сколько лет прошло с победного дня, а память всё ещё хранит события незабываемых прошлых лет, время, когда сражались на фронтах, трудились от мала до велика, жили единым порывом победить врага.

Война прошлась и по семье старожила нашего посёлка, уроженки Ленинградской области, ветерана труда РФ Л.С. Ткаченко (Беловой), в гостях у которой я недавно побывала.

На почерневшей от времени фотографии 1917 года – её отец Семён Белов с братьями Максимом, Федором, Самсоном и братом матери Владимиром Добромысловым.

– Эта фотография семейного архива, мне дорога и памятна, – начала свой рассказ Людмила Семёновна. – На ней – совсем молодой отец, Семён Васильевич, который прошёл дорогами гражданской войны, его братья погибли во время Великой Отечественной. Я была ещё грудным ребёнком, когда началась война. В семье в военные годы осталось пятеро детей, шестеро умерли до войны. Наша семья проживала в деревне лесозаготовителей и деревообработчиков Песь. Отец, закончивший церковно-приходскую школу, был мастером по обустройству делянок дорогами, и каждый метр под его руководством прокладывался лежневкой, а зимой заминался до установления надёжного ледового покрытия. Так о своей работе рассказывал отец.  Когда началась война, он был на оборонительных работах, да и надо было кому-то трудиться в тылу. Уже после войны я узнала о том, что старший брат Николай ещё до войны проходил службу в Литве. Ему довелось испытать горькие недели отступления от западной границы до ленинградских предместий. Там армия остановила одетые в броню и прикрытые многочисленной авиацией фашистские полчища. Когда началась героическая ленинградская эпопея, Николай «шоферил» в артроте. Он часто проезжал по пустынным улицам разрушаемого города, помимо грузов случалось возить и покойников – бои на окраинах и сам город, как он вспоминал, выдавали их как конвейер, действующий в усиленном режиме. Рассказывал он и о том, что штабеля закоченевших тел складывались по кромке котлованов – братских могил.  

Прифронтовые северо-восточные районы Ленинградской области, где проживали Беловы, снабжали город топливом и всеми необходимыми строительными материалами. В лесные массивы, окружающие Песь, направлялись лесорубы – молодые парни, не подлежащие по возрасту к призыву.  Ленинград нуждался в больших поставках лесной продукции и в рабочей силе. В Песь в железнодорожных эшелонах доставлялись девушки и женщины, которых, подлечив и подкормив, направляли в бригады.

С началом ледостава по Ладожскому озеру проложили автомобильную дорогу жизни, в январе 1942 года по ней на восточный берег перевозили полуживых жителей блокадного города. Их доставляли и в Песь, чтобы пополнить бригады по заготовке леса. Семён Васильевич очень переживал за изнеможённых парней и девчонок, которым приходилось работать в нечеловеческих условиях, валить сосны высотой до 40 метров. Никакие объяснения перед высоким начальством по поводу невыполнения установленной дневной нормы не брались во внимание…

– Пусть каждый из вас помнит о Ленинграде, о гибнущих там солдатах и населении, но не помышляющих о сдаче города. Вот ты, Белов, не проложил дорогу к штабелям. Ты ударил в спину нашему фронту. Вопрос стоит так, что всякий, не выполнивший своим участком задание, является пособником фашистов, – повторял директор леспромхоза.

Об этом не раз рассказывал ей отец. И такое приходилось слушать мастеру Белову, под началом которого работали в основном девчонки, которых он оберегал по-отцовски.  Но такие были времена. Его слова, что сын служит в Ленинграде, что родные братья бьют врага, скоро второй сын пойдет воевать, что девчонки на участке стараются работать на износ, никто не слышал. «Очередной призыв дать больше леса, отговорки в расчёт не принимаются, и за невыполнение заданий будут наказывать по законам военного времени», – повторяло начальство.

– Отец был человеком ответственным, со стержнем, умел постоять за себя. Конечно же, никогда не думал, что его могут упрекнуть за нерадение, он всегда сполна отдавался делу и всегда был рядом с работницами, защищал и помогал им, добившись от начальства увеличить продовольственную норму как лесорубам. Отец редко бывал дома, в начале войны он был на прифронтовой обороне, а дома с нами оставалась мама. Старшая сестра Женя уже работала и получала паёк, которым делилась с семьёй, помогая нам выжить. Мама часто посылала за хлебом к Жене, которая работала за 10 км от нашей деревни, мою сестру 10-летнюю Валю. В любую погоду Валя по разбитой немцами железной дороге ходила, чтобы принести краюху хлеба и накормить семью. Страшно представить, что испытывала в то время мама, как сжималось её сердце, когда девчонка шла в такую даль, а мы с мамой выходили на край села и ждали её.   

Зимой 1943 года брат Николай гонял свою трёхтонку по ледовой трассе, перевозя измученных голодом ленинградцев на восточный берег Ладоги, и возвращался обратно, загрузившись продовольствием и необходимым для города снаряжением. И так изо дня в день, прервавшись для сна на 2-4 часа. Смертельные полыньи представляли опасность для людей, перевозимых грузовиками, постоянно обстреливала и бомбила дорогу немецкая артиллерия и авиация.

После войны Николай рассказывал о том, как на его глазах в километре от берега исчезла трехтонка с людьми. «Когда подбежали к замутнённой полынье, – вспоминал брат, – машина с эвакуированными и водителем пропала под ледовым панцирем глубокого озера».

В январе 43-го из рода Семёна Белова ушёл на фронт Леонид, сын брата Самсона, который отстаивал великий город на Неве с осени 1941 года. А после разгрома немцев под Ленинградом дивизия, где служил Леонид, подступила к Пскову, где в одном из боёв его ранило, его лечили в Ленинграде, но старания медиков не дали результата, он умер и похоронен на Пискарёвском кладбище.

Родители Николая Белова получали от него скупые треугольники, где сын сообщал: «держимся, батя, и сноровимся хорошей сдачей расплатиться с вражиной за горе, причинённое нашему народу».

Младший сын Василий был призван на фронт в 17 лет, до этого он прошёл курсы трактористов. Его призвали осенью 1943 года и после учебной прокатки на полигоне направили на передний край, под Пулково. Он прошёл дорогами войны до 6 февраля 1945 года, за три месяца до победного дня Василий Белов погиб смертью храбрых. Он похоронен в местечке Стури в Латвии.

Николай уцелел. Он закончил войну в Берлине, в родной дом возвратился в 1947 году. А отец Людмилы Семёновны прожил долгую жизнь, он пережил свою супругу Анну Егоровну на 3 года и похоронен на Родине.

 «Нет в России семьи такой, где б не памятен был свой герой». О подвигах своих родственников может долго рассказывать Людмила Семёновна. «Жаль, что практически нет фотографий наших героев. В марше Бессмертного полка я иду вместе со своим папой, удивительным человеком, он не был на передовой, но ковал победу в тылу, и братом Николаем. Я храню память о своих героических родственниках и горжусь ими».

 

Наталья ЮРКОВА

 

 

Просмотров: 109
Если заметили ошибку, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter